Массовые протесты в Иране на время подавлены, но причины общественного взрыва никуда не исчезли. Экономический обвал, эрозия социальной поддержки режима и глубокий идеологический разлом ставят страну перед точкой невозврата.
В своей аналитической оценке таджикский политолог Парвиз Муллоджанов рассматривает возможные сценарии развития ситуации в Иране после подавления очередной волны массовых протестов. Опираясь на данные социологических исследований, экономические показатели и оценки ведущих экспертных центров, автор выделяет три ключевых сценария — ужесточение тотального контроля, эволюцию через реформы или международную эскалацию — каждый из которых способен определить не только будущее Ирана, но и баланс сил во всём регионе.
Судя по всему, новая волна массовых беспорядков в Иране подавлена, во всяком случае, на данный момент. В то же время, остаётся неясным, будет ли вторая волна, и если да, к чему она приведёт? И в целом, как будет развиваться ситуация в Иране в дальнейшем, особенно в связи с возможным вмешательством США? В этом сообщении я собрал мнения основных экспертных центров и специалистов по Ирану, которые пытаются сегодня ответить на эти вопросы.
Волны общественных протестов сотрясали иранское общество начиная с 1998 года, повторяясь с растущим размахом каждые несколько лет. Однако, нынешняя волна протестов значительно отличается от своих предшественников по следующим нескольким параметрам:
Во-первых, по своим масштабам, охвату и географии; в этот раз протесты охватили 21 провинцию из 31 и около 100 городов по всей стране. Количество подтверждённых жертв (3117 по данным властей и 5459 — HRANA), раненных и арестованных также несравнимо больше, чем когда-либо прежде.
Во-вторых, впервые требования протестующих приняли настолько открытый антиправительственный характер. Как правило, раньше участники беспорядков протестовали против каких-либо отдельных решений или действий правительства — как, например, в 2023 году, когда страну охватили масштабные протесты из-за действий полиции нравов. Теперь же речь идёт об отрицании самого политического строя. С этой точки зрения, прав был один из иранских дипломатов, который заявил в начале января, что это не протесты в чистом виде, ибо «протест — это форма диалога, а не разрушения». Такая радикализация протеста происходит, когда часть населения теряет веру в возможность каких-либо улучшений внутри системы и видит единственный выход в её разрушении.
В связи с этим, в экспертной среде выделяют три основных группы проблем, стоящих перед властями и обществом Ирана:
Первое, в экономике — по иранским данным, на конец 2025 рост цен составил свыше 48,8%; от 27 до 50% иранцев живут ниже черты бедности; 57% страдают от недоедания. Непосредственной же причиной этой волны протестов стало падение иранской валюты — риала до 1,4 млн. риалов за 1 доллар, то есть в целом, за последние 8 лет риал упал почти в 18 раз. Это подорвало благополучие малого и среднего бизнеса, так называемого «базара» — сословия, являвшегося движущей силой исламской революции в 1979, а теперь впервые массово принявшем участие в антиправительственных протестах.
Второе, проблема социальной базы протестов — в целом, по данным социологов, в течение многих лет расклад между сторонниками и противниками режима в Иране был приблизительно таким: твёрдая социальная база/ основа поддержки иранских властей в обществе составляла приблизительно 15-25% — это, прежде всего КСИР (Корпус стражей иранской революции — 400 тыс. человек, Басидж (около 400 тыс. плюс внештатный резерв), также чиновничество и крупный бизнес, тесно связанные с властью. Если считать с семьями, то это уже минимум 9-12 миллионов человек.
На противоположной стороне находится часть населения (может, 10-20%, часть интеллигенции, молодёжи, студенчества), которая была всегда однозначно критически настроена к правительству.
Между этими двумя полюсами традиционно располагалась основная масса населения, большая часть которого была далека от политики и относилась, как минимум, нейтрально к властям.
Особенность последних 10-15 лет в том, что эта средняя, условно лояльная часть общества неожиданно стала массово склонятся в сторону оппозиции, выводя, таким образом, всю систему из равновесия. Поэтому, с каждой новой волной беспорядков, размах протестов становился все более масштабным и опасным для иранских властей.
Третье, в сфере идеология и религии — здесь вообще складывается уникальная ситуация. Все опросы (в том числе официальные) показывают, что количество идеологических сторонников властей из года в год стремительно уменьшается.
Для сравнения, в 2003 году 66,2% опрошенных ещё верили, что ситуация стране может быть улучшена путём незначительных изменений, т.е. без изменения политической модели; но уже 2024 году число однозначных сторонников теократии сократилось до 20%.
По данным организации «Gamaan», которая в 2024 году опросила 77,216 респондентов внутри Ирана, около 70% из них выступили против продолжения существования Исламской Республики. Из этого числа 40% считают, что «смена режима является предварительным условием для перемен», остальные выступают за «структурные преобразования и переход от Исламской Республики». Поддержка «принципов Исламской революции и Верховного лидера» снизилась согласно опросам с 18% в 2022 до 11% в 2024, а против идеи исламского правления высказались 66%.
Ещё больше снизился уровень религиозности в обществе — согласно опросам Gamaan в 2020 году, только 32,2% опрошенных определили себя как шииты, 5% как сунниты; зато 22,2% не назвали конкретной религии, а 8,8% — объявили себя атеистами. Самое неожиданное, 7,7% заявили о своей принадлежности к зороастризму, хотя зороастрийcкая община страны составляет максимум 40 тысяч человек. В ходе другого аналогичного опроса, уже около 19% респондентов заявили, что предпочитают зороастризм. Эксперты объясняют это явление политическими причинами, когда люди называют себя зороастрийцами или атеистами больше из протеста, чем из-за действительного отказа от своей традиционной религии. Получается парадоксальная ситуация — за 47 лет строгого исламского правления, иранское общество стало более светским, чем когда-либо ранее.
Таким образом, в стране назрел глубокий системный кризис — с одной стороны, это кризис доверия, когда достаточно значительная часть населения уже не верит, что их социально-экономические проблемы можно решить в рамках нынешней политической модели. С другой стороны, налицо идеологический разлом между властями и гражданским обществом, из-за чего стороны совершено по-разному видят будущее страны. Самым серьёзным вызовом для властей был бы уход в оппозицию интеллигенции, которая играет огромную роль в формировании общественного мнения и «людей базара», мощного социально-политического сословия, традиционно считавшегося тесно связанным с духовенством.
Этот внутренний раскол делает иранскую политическую модель крайне уязвимой от внешних факторов. Поэтому, если президент Трамп всё-таки решится отдать приказ о начале военной операции против Ирана, то последствия могут оказаться труднопредсказуемыми .
В этой связи, эксперты обсуждают три возможных основных сценария:
Первый сценарий «тотального контроля» — подразумевает, что США воздерживаются от ударов и в ходе давления и переговоров находит компромисс с властями Ирана. В благоприятных геополитических условиях властям, скорее всего, удастся в ближайшие недели и месяцы окончательно справиться и с этой волной протестов. Далее, политическое руководство усилит давление на недовольную часть общества, ужесточит контроль и цензуру, продолжит блокировку интернета, массовые аресты и так далее. Проблема здесь в том, что системный кризис никуда не денется, санкции усилятся, а построить из Ирана вторую Северную Корею вряд ли получится, так как общество и условия совершенно другие — а значит, новая, более разрушительная волна протестов рано или поздно станет неизбежной.
Второй сценарий «эволюция через реформы»- некоторые эксперты считают, что подавив беспорядки, иранское руководство всё-таки пойдёт на уступки и реформу системы, в ходе которых многие запросы населения хотя бы частично будут решены. Тогда получится расколоть оппозицию и стабилизировать ситуацию. Проблема здесь в том, что потребуются масштабные реформы, над ходом которых можно легко потерять контроль — соответственно, решатся ли на такой риск иранские власти, большой вопрос.
Третий сценарий подразумевает международную эскалацию конфликта; в случае масштабного военно-воздушного удара США, ситуация как внутри страны, так и во всем регионе может кардинально измениться. Что произойдёт дальше — здесь у экспертов нет единого мнения, но даже если удары не активизируют протесты, урон экономике и финансам Ирана может оказаться фатальным, что ещё больше подорвёт стабильность в стране.
Но какой бы из вышеперечисленных сценариев не произошёл, несомненно, что последние события в Иране стали переломным моментом в новейшей истории страны. И как бы не развивались события дальше, Иран уже никогда не будет прежним.
Автор: Парвиз Муллоджанов
